Зима переходила в весну 1147 года, но потепление не принесло покоя истерзанной южнорусской земле. В Киеве прочно утвердился великий князь Изяслав Мстиславич, который железной рукой перекраивал карту уделов. Родовые отчины Ольговичей фактически прекратили свое существование: киевский правитель захватил все имущество и богатство бежавшего из Карачева Святослава Ольговича, отправив его в Киев, а опустевшие города и волости раздал своим черниговским союзникам — братьям Изяславу и Владимиру Давыдовичам, а также их двоюродному брату Святославу Всеволодовичу. Противостояние переместилось на суровые, покрытые дремучими лесами северо-восточные окраины Черниговского княжества, в землю вятичей, где развернулась жестокая игра на выживание.
Точкой невозврата, заставившей конфликт полыхнуть с новой, невиданной доселе циничностью, стало очередное предательство. От скитающегося по лесам Святослава Ольговича отвернулся его видный союзник и воевода — галицкий изгнаник Иван Ростиславич Берладник. Посчитав дело Ольговича проигранным, а скитания бесперспективными, он взял со своего патрона за прошлую службу огромную плату — 200 гривен серебра и 12 гривен золота (около шести фунтов драгоценного металла) — и цинично дезертировал, перейдя на службу к врагу, смоленскому князю Ростиславу Мстиславичу.
Ослаблением обороны тут же воспользовались Давыдовичи, которые развили стремительное наступление и без труда заняли ключевые оборонительные пункты Святослава: Брянск, Козельск и Дедославль. Почувствовав вкус окончательной победы, они перешагнули через все писаные и неписаные законы княжеской чести. Созвав старейшин и лучших мужей земли вятичей, Давыдовичи объявили всенародную охоту на своего кузена, заявив: «Святослав такой же враг и вам, как нам: старайтесь убить его как-нибудь обманом и дружину его перебить, а именье его вам».
Несмотря на объявленную охоту и потерю городов, военная кампания приняла затяжной маневренный характер. Маршрут Святослава Ольговича представлял собой отчаянный ломаный путь по заснеженным борам: от Карачева через Козельск и Дедославль он прорывался к реке Осетр и городку Колтеску.
Ситуация коренным образом изменилась, когда верный союзник Святослава, суздальский правитель Юрий Владимирович Долгорукий, прислал ему мощное подкрепление — 1000 латников (белозерских бронников). Узнав о приближении грозной суздальской силы, Давыдовичи, собиравшиеся нанести финальный удар, растеряли былую спесь. Они «не посмели идти на него» и поспешно отступили к Чернигову для перегруппировки своих потрепанных и напуганных полков. Это позволило Святославу закрепиться на северо-восточных рубежах.
Однако в момент, когда военное счастье вновь улыбнулось Ольговичу, судьба нанесла ему сокрушительный удар, превратившийся в подлинную человеческую трагедию. В самый разгар приготовлений к контрнаступлению опасно занемог верный сподвижник Святослава — юный княжич Иван, сын Юрия Долгорукого.
Летописные подробности рисуют пронзительную картину: охваченный горем Святослав, видя угасающего юношу, забыл о войне, неприятелях и политических выгодах. Он отказался выступать в поход от постели больного и не отпустил дружину, беспрестанно молясь о его спасении. Но чудо не свершилось — княжич умер на руках у Ольговича.
Святослав горько и безутешно оплакивал кончину верного юного друга, после чего со своей поредевшей ратью перешел на устье реки Протвы. Сюда, в лагерь скорбящего князя, Юрий Долгорукий прислал гонцов с великими дарами — драгоценными тканями и мехами для самого Святослава, его супруги и дружины. Слова суздальского отца были исполнены сурового мужества: «Не тужи о моем сыне; если этого Бог взял, то другого к тебе пришлют». Личная трагедия не разрушила, а лишь сцементировала их союз.
Глубокий аналитический взгляд на эту лесную войну позволяет понять, что за спиной воюющих сторон стояли скрытые династические интересы. Выдающийся историк С.М. Соловьев указывал на грубую стратегическую ошибку великого князя Изяслава Мстиславича. Уходя обратно в Киев, он оставил при Давыдовичах молодого Святослава Всеволодовича — родного племянника Святослава Ольговича. Изяслав Мстиславич не учел, что интересы молодого Всеволодовича были кровно связаны с Ольговичами: полное торжество Давыдовичей навсегда лишало бы его законных прав на черниговский престол. Именно поэтому молодой князь, находясь в лагере врагов, тайно саботировал их приказы и вместо преследования заблаговременно уведомлял родного дядю о каждом шаге и маневре коалиции. Княжеская молодежь вела свою сложную и опасную игру за выживание внутри семейного раскола Рюриковичей.
Весенняя кампания 1147 года завершилась шатким равновесием. Святослав Ольгович, несмотря на потерю Брянска и Козельска, устоял, опершись на суздальские мечи и вятичские леса. Долгосрочные последствия этой усобицы оказались катастрофическими для идеи единства Руси. Попытки Давыдовичей натравить местное население на своего же князя-родича, разграбление волостей и втягивание внешних сил, вроде диких половцев, окончательно размывали легитимность власти. Русь стремительно погружалась в пучину эгоистических войн, где клятвы крестного целования стоили меньше, чем кошель с золотом Ивана Берладника.
